Новый приход

Ю. В. Решетов

Дьякон Николай уже собрался закрывать двери церкви, как вошел бомж. Бомж был пьян, источал дурной запах и едва держался на ногах.

— Иди отсюда, уходи, — сказал дьякон, пытаясь выставить бродягу.

— Отрекись, откажись, — заорал бомж и свалившись на колени вцепился в рясу.

— Уходи, служба уже закончилась, церковь закрыта.

— Отрекись несчастный!

Hа помощь Николаю бросились церковный сторож и еще два дьякона. Они вытолкали бомжа за дверь и прищемили ему конечность. Hиколай схватил эту конечность и начал ее запихивать в дверной проем, но ему показалось ему вовсе не человеческой частью, а крылом. Вдобавок ко всему, после того, как замок был закрыт, на пороге оказалось перо, белое и похожее на гусиное.

Вроде бы бытовой случай, оказал странное впечатление на дьякона. Он не пошел с другими в пивную, как обычно поступал после службы, думая, что видение произошло от пьяного излишества, а направился домой. Ужинать тоже не стал, сразу лег спать. Ночью снилась площадь и снился народ, много народа. Они подходили все ближе и ближе, их лица были вопрошамы, как будто хотели что либо спросить или узнать. Но, вдруг за спиной послышались выстрелы, люди стали падать и истекать кровью, а те что стояли за ними разбегаться.

Hиколай проснулся в холодном поту. Он вскочил и решил помолиться. Вышел в зал и тут заметил, что лампада перед образами погасла. Он зажег ее и случайно рукавом задел икону «Святого Николая Чудотворца», которая упала и наполовину треснула. Икона была водружена на место.

* * *

— Николай, поди ко мне, — попросил священник дьякона по окончании утренней службы.

— Слушаю Вас, батюшка.

— Поезжай в монастырь, там написали новую икону для нашего храма, заберешь и привезешь.

* * *

В монастыре его встречали иегумен Пимен и митрополит. Николай, перекрестился на образа, поклонился, поцеловал руку митрополита и расцеловался с иегуменом.

— Как имя твое? — спросил митрополит по окончании церемонии приветствия.

— Николай, мирское Олег.

— А фамилия?

— Романов.

— Романов, говоришь? Прямо знамение какое!

Иегумен снял материю со стоящией в углу иконе. На ней был изображен Николай II Романов. Только над головой у него был нимб. Лицо дьякона вытянулось.

— Не удивляйся, все в порядке. Я сегодня улетаю в Москву на Собор. Предстоит канонизировать царскую семью. Можно сказать, что уже канонизировали, т.к. уже отпечатали святки и в них уже есть царское имя. Да и цель собора именно эта канонизация. Поэтому на изображении нимб. Это для вашего прихода. Но у меня есть еще один приход. Новый. Вот только нет священника. Точнее был, но он занемог и слег, а времени на выбор нет. Да и храм будет имени Святого Николая Романова. Возьмешь ли ты Николай Романов такой приход?

— Даже не знаю что и сказать? Разве только благодарить вас, владыка, — заикаясь начал говорить дьякон и посмотрев на образа, вдруг заметил на одной из икон святого, сильно похожего на давешнего бродягу, изгнанного из церкви.

— Отрекись, откажись, — как бы эхом прозвучало у него в голове.

— Да, как можно? Сам митрополит предложил мне и я уже отблагодарил его. Да и в дьяках ходить тоже уже надоело.

— Ну, вот и договорились, — произнес митрополит и склонился над новой иконой, — я поеду в Престольную и чтобы к моему приезду приход был открыт. Только дам распоряжение перед отъездом.

Когда митрополит нагибался, то Николаю почудилось, что на спине его черные крылья. Но когда разогнулся, то оказалось, что это лишь тень от занавеси на окне.

* * *

— Придя домой, Николай обрадовал жену, что она станет скоро попадьей. Они достали кагор и почти до утра обсуждали свою будущую жизнь на новом месте.

Под утро, Николаю снилось море, много воды и лишь на горизонте виден берег. Он сидел в лодке и греб к этому берегу. Вдруг лодка обо что–то сильно ударилась и начала тонуть. Дьякон поплыл своими силами, но они постепенно истощались и вот вода уже захлестывала его беспомощную голову, как показался идущим по воде тот бродяга, изгнанный из храма.

— Я же говорил тебе, отрекись? — спросил бродяга и волна накрыла Николая, дышать стало нечем и он проснулся.

* * *

Обряд открытия храма состоялся сразу же после того, как Собор канонизировал Николая II. На него съехались спонсоры — представители местного бизнеса на длинных и тяжелых иномарках с телохранителями — разрезать ленточку и засняться для передачи в местном телевидении. Потом было освящение храма и торжественная служба.

Среди толпы появился бродяга, похожий на того, которого изгнали из храма. Но, на сей раз он был инвалидом на тележке. Один из телохранителей не заметил его и споткнулся об эту тележку.

— Ты, че братан, не видишь, — набросился на него жлоб, растопыривая пальцы, — вали отсюда, пьянь, — и пнул калеку.

Во время торжественной службы, спонсоры демонстративно перед кинокамерами журналистов сдавали деньги в церковную кассу. Много денег.

Вечером новый священник вернулся домой. Попадья смотрела телевизор. Передавали, что в Баренцевом море затонула подводная лодка. Идут работы по спасению экипажа.

— Никак знамение, — вдруг осенило священника, — Это же в наказание, за мерзость, за то, что канонизировали преступника. Ведь его имя Кровавый, он стрелял в народ. И не царь, а церковь именует его царем. Отрекся ведь он от престола, — подумал Николай и пошел к образам, чтобы помолиться.

Hочь опять была неспокойной. Во сне явился бродяга.

— А моряки в чем виноваты? — спрашивал его священник.

— Я Ангел, мне не дано понять волнений человеческой души. Могу лишь быть посредником, — ответил тот, размахивая крыльями и готовясь взлететь.

— Так будь же посредником, я ведь вопрошаю.

— Когда Я скажу, — стал произносить ангел нечеловеческим голосом, взлетая, — беззаконнику «Смертию умрешь!», а ты не будешь вразумлять его и говорить, чтоб остеречь беззаконника от беззаконного пути его, чтобы он жив был: то беззаконник тот умрет в беззаконии своем и Я взыщу кровь его от рук твоих. Но если ты вразумлял беззаконника, а он не обратился от беззакония пути своего: то он умрет в беззаконии своем, а ты спас душу твою. Так говорил Господь, устами Пророка Иезекииля.

Священник вдруг заметил, что что–то жжет его спину. Он обернулся и увидел свой новый приход, охваченный пожаром и проснулся.

Встал, помолился образам. Вспомнил сон и собравшись вышел. Его автомашина остановилась у ворот храма и тот не горел. Сторож мирно спал и на стук долго не мог отпереть замок — от него пахло перегаром. Николай вошел в храм, зажег свет. С иконостаса на него смотрел бывший царь, окруженный иконами членов своей семьи. Священник прошел сквозь врата к алтарю. Здесь тоже все было спокойно. Зажег семисвешник, встал на колени и начал молиться. Раздался шум и стон, послышались шаги. Он обернулся и заметил во вратах человека.

— Ты кто?

— Как кто, Аслан, — ответил незнакомец с явным акцентом.

— Зачем ты здесь?

— Слушай, дарагой. Ты такой глупый, сам не понимаешь? Сегодня братва деньги сдавали, много денег.

— Это пожертвования морякам с подводной лодки.

— Какой такой лодки? Лодка на дне лежит, а я здесь стою. Зачем покойникам деньги? Я еще живой. И люди в Чечне еще живые есть — им деньги на еду, одежду и оружие надо. Умрут ведь они.

— Грех это, грабить храм.

— Да, ну? Ваши солдаты пришли, мой аул бомбили, всех грабили, семью убили — это не грех? Ваш Патриарх Алексей на похоронах пермских мародеров сказал, что в Чечне женщин, детей и стариков не жалеть — это не грех? Деньги давай!

— Грех мстить. Мы должны прощать друг другу обиды.

— Слушай, дарагой, если я тебе что должен, то покажи мне расписку или вексель — рассчитаюсь. Если векселя нет, деньги давай, — незнакомец взял с алтаря семисвешник и прикурил от него сигарету, — ну и долго я ждать буду? Он взял священника за бороду и поднес подсвешник к его лицу.

— Хорошо, отдам, — заикаясь ответил Николай, заметив на руке незнакомца кровь и почувствовав ее запах.

— Видишь, можно ведь договориться, — заухмылялся грабитель, гася окурок о алтарь.

Священник поднял ткань алтаря, отодвинул его и открыл небольшое углубление с тяжелым металическим ящиком, достал ключ и открыл замок.

— Скажи, мне Аслан, а почему ты грабишь? Ведь ты мог бы жить честно?

— Слушай, поп. Сам знаешь, что сытый голодного не уразумеет. Мой аул и все соседние разбомбили, не оставив камня на камне. Мою дочь ваш майор вызвал на допрос, там изнасиловал и убил. Жена с сыном подорвались на мине. Хлеб не посеешь, скот пастись не может — все заминировано. Работать негде. К тому же если я попадусь на глаза милиции, меня сразу арестуют, только потому что я чеченец. Что мне остается делать в этой ситуации? Рад бы жить честно, да вы не оставили мне такой возможности.

— ...

— Молчишь?

Hезнакомец переложил доллары из церковной кассы себе за пазуху и ушел.

Сторож оказался убитым. Он лежал под иконой нового святого Hиколая в луже крови с перерезанным горлом.

* * *

Hа следующий день служили обряд по морякам с подводной лодки, но Господь отвернулся — все члены экипажа оказались мертвыми. Потом было отпевание бывшего церковного сторожа. Еще через два дня храм взорвали неизвестные. Николай не стал больше брать приход и вернулся в свой прежний дьяконом. Но и там он долго не прослужил, а через неделю попал в автокатострофу и умер в местной больнице, не приходя в сознание.